ProPremiere

Танцующий в пустыне

«Танцы в иранском подполье»


4 февраля 2016 года в российский прокат вышел дебютный фильм режиссера Ричарда Реймонда «Танцующий в пустыне» (Desert Dancer, 2014). Драма основана на реальной истории – истории жизни талантливого иранского танцора Афшина Гаффариана.

Из пресс-релиза: «Фильм основан на невероятной, но реальной истории борьбы иранского танцора Афшина Гаффариана за свободу самовыражения через танец в стране, где этот вид искусства находится вне закона. «Танцующий в пустыне» – это правдивая история о молодежи, которая подвергает риску свою жизнь в борьбе за права человека и исполнение своей мечты».

Авшин Гаффариан – его играет Рис Ричи («Милые кости», «Принц Персии») – молодой человек, который обожает современные танцы. Но в Иране этот вид искусства под запретом. Авшин не сдается на пути к мечте: он взламывает запрещенный youtube, скачивает видеоуроки и собирает небольшую танцевальную группу, куда приходит Элайя (Фрида Пинто – «Миллионер из трущоб»), мать которой когда-то танцевала в национальном балете и обучила дочь всему, что умела сама. Но танцевать за закрытыми дверями вскоре становится недостаточно – Авшин решает организовать выступление перед публикой. В целях безопасности местом для танца выбирается пустыня.

Фильм «Танцующий в пустыне» – о свободе внутренней и политической. Танец для главных героев – способ самовыражения, способ стать освободиться внутренне. Ударная фраза, несколько раз звучащая в фильме, «Разве это что-то изменит?». Фильм говорит об отсутствии гражданских свобод в современном Иране и о подпольном мире, в котором эти свободы в среде молодежи существуют хотя в каком-то виде. «Если ты хочешь танцевать, просто танцуй в безопасном месте – там, где тебя никто не увидит», – говорит мать герою в детстве; а учитель ей вторит: «Там, снаружи – жестокий закон. Но здесь, за закрытыми дверями, мы свободные люди». И прямым текстом: «Наша страна – это два параллельных мира, которые существуют рядом. На улице ты видишь один, а за закрытыми дверями процветает второй». Днем молодежь соблюдает шариат, а ночью танцует в секретных клубах, пьет водку «Белуга» (тут, видимо, российские дистрибьюторы себя проявили), употребляет наркоту и спорит о политике. (К слову, согласно высказыванию главного борца за политические свободы в фильме в исполнении Тома Каллена («Уикенд», «Аббатство Даунтон») наркотиками улицы страны наводняет именно действующая власть, чтобы люди забывались, ни о чем не думали, становились послушными животными).

Наркозависимой оказывается и Элайя, в которую влюбляется Авшин. В лучших традициях любовной мелодрамы герои проходят через героическую ломку вместе. Казалось бы, все позади. Но нет: Элайя оказывается недостаточно сильной, чтобы навсегда побороть свою зависимость, недостаточно сильной, чтобы идти к своей мечте (тут ее можно противопоставить Авшину), но зато достаточно сильной, чтобы убедить любимого бросить ее, ради собственного счастья в свободной Франции (и тут ее тоже можно противопоставить Авшину, который-таки бросает родных и друзей и сбегает в Париж). Личное счастье важнее политической борьбы.

Фильм открыто проводит параллель между историей Гаффариана и известного советского, а затем английского и французского артиста балета Рудольфа Нуриева, который в 1961 году во время гастролей труппы Ленинградского театра оперы и балета им. Кирова в Париже попросил политического убежища, отказавшись возвращаться на родину. Именно записи танцев Нуриева видит Авшин, будучи еще совсем юным. А еще ранее на занятие танцами его вдохновляет (американская, конечно же) мелодрама «Грязные танцы», найденная им в коробке со старыми DVD.

Но я лично не верю в фильмы-памфлеты, снятые о конкретной стране представителями совсем другой страны. Рис Ричи – англичанин, страна-производитель тоже Великобритания. Запад, который считает себя «благополучным», толком не понимает, что на Востоке другие понятия о благополучии. Исламской республикой Иран стал в результате референдума (тут невольно вспоминается Крым), а бегству монаха шаха Мохаммеда Реза Пехлеви предшествовали многочисленные демонстрации и забастовки по всей стране. Сейчас к Ирану большой интерес в мире большой политике и (как следствие?) большой интерес в мире большого кино (лента «Такси» режиссера Джафара Панахи на 65-м Берлинале получила «Золотого медведя», а главную награду 45-го международного кинофестиваля в Роттердаме взяла картина Бабака Джалали «Радиомечты» о работе радиостудии, основанной иранскими эмигрантами в Сан-Франциско).

Впрочем, по словам же самого Ричарда Рэймонда, фильм «Танцующий в пустыне» – не политический, а «об иранском народе». Для того, чтобы полностью окунуть зрителя в атмосферу этой страны, в картине используется традиционная музыка, упоминается кулинария и другие культурные аспекты жизни Ирана. Действительно, я бы сказала, что в художественном плане фильм снят в иранской стилистике. В том плане, что иранское кино поражает и своей наивностью, и одновременно тем, как эта наивность правдоподобна и заставляет сопереживать.

Про что надо сказать отдельно, так это про музыку и танцы в картине. Потрясающая хореография Акрама Хана делает этот фильм особенным. «Танцующий в пустыне» является кинодебютом всемирно известного хореографа, участвовавшего в организации Церемонии открытия Олимпийских игр в Лондоне.

Центральные сцены в фильме именно танцевальные – с помощью танца герои выражают внутренние эмоции, конфликт. Это и чувственный, можно сказать интимный танец Авшина и Элайи в момент зарождающейся любви, и танец главных героев, повествующий о политической ситуации на родине, в пустыне (к слову, съемки событий в пустыне производились в Северной Сахаре), и финальный танец Гаффариана, каторым он повествует перед Парижской публикой о своих злоключениях и просит поддержки, сочувствия. Танцы поставлены гораздо интереснее, чем в многочисленных американских подростковых мелодрамах на эту тему. Музыка, звучащая в фильме, написана композитором Бенджамином Уоллфисчем («Опасное погружение», «Побеждая время»). Акстриса Фрида Пинто тоже долгое время занимается танцами. Она призналась, что была рада, когда съемки фильма перенесли на полгода – это дало ей больше времени на работу с Акрамом Ханом заучивание движений, тренировки особенной пластики, которой наполнены танцы, поставленные хореографом.

Танец, тема свободы и борьбы слились в кино в единый символ – кулак, поднятый вверх.

Наталия Егорова.

Next Post

Previous Post

© 2020 ProPremiere

Theme by Anders Norén